Когда я получала направление на роды, врач поликлинического отделения сказала: «Всё будет хорошо и с тобой и с ребёнком. Тут все врачи хорошие». На том я и успокоилась.

Сами роды были лёгкими. 11 июля за 6 часов я родила свою Юленьку, 10 минут провела на родовом столе. Единственный момент, из-за обвития пуповиной пришлось сделать эпизиотомию. Но мера была оправданной, дочка родилась здоровенькой, красивенькой, розовенькой, 8–9 баллов по Апгар.

Сразу после родов, меня вместе с дочкой перевели в палату «Мать и дитя», где уже нам предстояло наблюдаться ближайшие трое суток. Спустя шесть часов я впервые встала на ноги, ходить было очень тяжело из-за дикой тяжести в области промежности. Я не сразу предала этому значение.

На третьи сутки заметила, что шов после эпизиотомии кровит, а скудные кровянистые выделения имеют неприятный запах. Я пожаловалась медсестре во время обработки шва. Она сказала:

«Да там почти всё заросло, ничего не кровит».

Боли не покидали меня, половые губы всё сильнее и сильнее отекали, я ходила, наклонившись немного вперёд, стоять на одном месте было невозможно.

Боль немного утихала в горизонтальном положении, поэтому я старалась преимущественно лежать. Шов также беспокоил и, как мне казалось, нарывал. Пожаловалась на сильную отёчность своему палатному врачу. Она осмотрела в палате на расстоянии мою промежность и сказала, что всё в порядке, а болевые ощущения в промежности после родов – это нормально. Я послушно стала терпеть, ожидая, что период послеродового восстановления скоро закончится, а с ним уйдёт и боль.

В день выписки я была так измотана болью, что оказавшись дома, я встала у окна с дочкой на руках, начала кормить её грудью (сидеть после эпизиотомии было запрещено) и зарыдала в голос от боли.

На следующий день во время одного из посещений душа я почувствовала что-то неладное со структурой входа во влагалище.

Наклонилась, чтобы посмотреть: я дар речи потеряла, там торчал кусок ваты.

Я попыталась вынуть его, он был невообразимых размеров, потому что разбух, вполовину головы новорождённого ребёнка. Вслед за этим огромным куском зловонной ваты обильным потоком из влагалища потекли за всё это время скопившиеся лохии.

Я позвала маму на помощь, которая в этот день была у меня в гостях и помогала ухаживать за ребёнком, так как из-за болей одна я не справлялась. Она тоже ужаснулась. Мы не сразу поняли, что вообще произошло. Придя в себя, сделали вывод, что этот кусок ваты мог оказаться внутри только, когда накладывали швы на промежность.

Наше предположение подтвердилось, когда мы детальнее ознакомились с процессом эпизиорафии. Как оказалось, когда зашивают промежность, следует ввести вглубь влагалища большой тампон из стерильной ваты или марли, который будет впитывать кровь во время наложения швов. Тампон удаляют сразу после зашивания. Но в моём случае этого не сделали, увы.

После душа я занялась обработкой шва на промежности и заметила, что он немного разошёлся под тяжестью до этого скопившихся лохий и разбухшей ваты, промежность зияла, по правде сказать, жуткое зрелище. Меня – молодую женщину это окончательно вывело из себя. Я стала писать своё первое электронное обращение главврачу перинатального центра, в котором изложила ситуацию и попросила принять меры.

Через пару дней мне стало хуже, болел них живота, усилилось чувство отечности в районе наружных половых органов, ходить стало совершенно невозможно. Я позвонила в регистратуру, как оказалось, там все уже были в курсе моего интернет-обращения. Мне сообщили телефон родового отделения, там предложили подъехать в приёмный покой, что я и сделала.

А вот уже в приёмном покое начался цирк. Там состоялась наша встреча с врачом и заведующей акушерского физиологического отделения. Вместо того чтобы извиниться, справиться о моём здоровье после случившегося, эти двое бросились на меня с обвинениями, что я такая ужасная, сразу побежала жаловаться главному врачу. Пострадала я, и я же виновата. По-моему, совершенно нормальная реакция с моей стороны – написать жалобу.

«Можно было просто по-хорошему прийти в приёмный покой, мы тут в помощи никому не отказываем, зачем сразу жалуешься?» – причитали они.

Затем меня пригласили на кресло, осмотр был совсем весёлым. Она просто сунула палец мне во влагалище, понюхала выделения, сказала, что всё нормально, это сукровица. Зачем вообще нужна лаборатория? Есть же нос врача.

Мои жалобы на боли врачи списали на эпизиотомию. Заметили так же, что шов разошёлся, и сразу же винить меня. Сказали: «Наверное, ты дома присаживалась». Но я послушно соблюдала все рекомендации по обработке швов и по ограничению активности, не садилась.

Далее на меня посыпались обвинения в духе «Ты что? После родов ничего не чувствовала? Не могла в акушерском отделении пожаловаться на боли?». Но откуда мне после первых родов знать, какие боли в промежности являются нормой, а какие патологией? И зачем валить с больной головы на здоровую? Почему чужая халатность должна стать моей ответственностью? Я совершенно ничего не обязана знать о том, как инородное тело во влагалище должно влиять на моё самочувствие. Потому что такой ситуации, в принципе, быть не должно.

После нашей чудесной беседы врач порекомендовала Диклофенак и обработку зелёнкой, которую я и так выполняла. Дала свой номер телефона, чтобы, если что, я не главному врачу писала, а ей звонила.

Я вернулась домой убеждённая докторами, что у меня сукровичные выделения и не нужно лишней паники. А боли у меня после эпизиотомии. Вводила свечи Диклофенака и ждала улучшений. Но не тут то было. В ночь с 18 на 19 июля у меня поднялась температура до 39.5, В срочном порядке отправилась в Городскую Клиническую Больницу № 8, меня госпитализировали с диагнозом послеродовой эндометрит. Сразу же начали интенсивное лечение.

И это я вам озвучила сухие факты. Знаете, через что мне пришлось пройти? Это адский послеродовой период.

А знаете, какая мука для матери, когда ей вместо того чтобы ухаживать за новорожденным, приходится лежать в стационаре под капельницей с высоченной температурой?

И с этой температурой по режиму кормления днём и ночью сцеживаться? А в правой руке у тебя внутривенный катетер, что тоже затрудняет движение, разошедшийся шов из-за воспалительного процесса саднит, сидеть всё ещё нельзя. Ты кое-как находишь более менее удобные позы. Какого это, когда ребёнку только неделя, а он получает смесь, а не самое лучшее мамино молоко? В конце концов, какого это снова и снова подвергаться малоприятным хирургическим процедурам, таким как, промывание матки, чистка полости матки вакуумом, которые, кстати, молодости и здоровья женскому организму не прибавляют. А как это неприятно, когда тебе вводят зеркало в воспалённую промежность. Даже когда ткани здоровы, в этой процедуре нет ничего приятного. Но теперь стерпишь всё, лишь бы остановить инфекцию.

До родов у меня не было никаких проблем с репродуктивной функцией, я забеременела с первой попытки, как только мы наладили наши жилищные условия. Как будут обстоять дела теперь? Никто не даст гарантий, это не стиральная машина и не хлебопечь. Что меня ждёт? Хронический эндометрит, как минимум? И всего этого можно было запросто избежать, просто проявив немного аккуратности при работе с перевязочным материалом.

Это не родовспоможение, это вредительство. Как после такого решиться на ещё одного ребёнка? Большой риск оставить первого сиротой.

Автор: Наташа Кольчугина

Место действия: г.Рязань

Если вы тоже хотите поделиться опытом и рассказать о материнстве, тогда оставляйте свои истории по ссылке.

Поделиться:
Вам будет интересно!
Светлана

Наташенька,как я вам сочуствую,Господи,какая халатность со стороны врачей,хуже того что это останется безнаказанным,но Бог им судья,а вам и вашей крошечке здоровья крепкого,даст Бог у вас еще будут здоровенькие детки,удачи вам

гость

Здоровья Вам и малышу. Жесть конечно, бедная мамочка…

Наталия

Спасибо огромное

Наталия

Спасибо Вам!