Оксана и Женя – уникальная пара. В прошлом году они взяли под опеку 4-месячного мальчика-нанайца и отправили мужа в декретный отпуск. О своем решении и трудностях они рассказали в интервью.
О чем эта статья?
Как вы пришли к мысли, что хотите усыновить ребёнка?
Женя: Мы уже 12 лет в браке. И у нас нет детей. Первые 5 лет мы даже не задумывались о них, а потом ничего не получалось.
Оксана: Потратили определенное количество времени, денег и сил, и поняли, что стучаться в одни и те же двери это неэффективно. И в какой-то момент пришла мысль «Надо подумать об усыновлении». И как только я об этом подумала, буквально на следующий же день мне попалась на глаза лекция «Если вы задумываетесь об усыновлении».
Я пошла на нее. Там выступала приемная мама Наталья Городецкая, кажется, у нее 2 своих и порядка 12 приемных детей. Она какая-то невероятная женщина! Смотришь на нее и думаешь: если она справилась, неужели я с одним не смогу?
И это был какой-то переломный момент. Мы начали с Женей ходить на лекции приемных родителей, которые организовывал фонд «Арифметика добра».
Женя: Именно такой опыт дает больше всего в осознании этого вопроса. Не просто теория, а жизнь. Там люди рассказывали, как искали детей, с какими проблемами столкнулись.
Оксана: Мы проходили буквально месяц и почти сразу же начали собирать документы. Это заняло у нас еще несколько месяцев. И сразу же, пока все это делалось, мы нашли девочку, которая нам очень понравилась.
А как вы ее нашли?
Оксана: Через сайт усыновления. Но так как готовых документов у нас не было, а девочка была маленькая и хорошенькая, то она нас, конечно, не дождалась.
Женя: А нам говорили, что пока у вас не будет официальных документов, не смотрите, иначе будете расстраиваться.
Оксана: На самом деле так и получилось. После того, как девочку забрали, уже ничего не хотелось. Но потом мы взяли себя в руки и начали искать. Обзванивали органы опеки, смотрели по базе данных.
Как вы выбирали приемного ребенка?
Оксана: Я выбирала девочек, которые живут на Востоке, в Сибири. На краю Земли где-то.
Женя: А я выбирал мальчиков 3-4 года, где-то на юге — Краснодар, Сочи.
Кто в итоге победил?
Оксана: Через некоторое время мы нашли девочку в Архангельске. Я позвонила туда, и мне сказали, что направление на нее еще не выдано и неизвестно вообще, будут ли они его выдавать. Мы ездили туда два раза.
Девочка-цыганочка оказалась. Понравилась нам. Конечно, когда видишь ребенка, отвернуться уже не можешь. Начинаешь прорабатывать варианты, смотреть, что ты можешь сделать для того, чтобы его забрать. У нас этот процесс длился 4-5 месяцев. Там была мама, которая хотела восстановиться в правах. И она добилась своего.
Женя: Да, благодаря тому, что мы стали ездить, интересоваться ребенком, мама взялась за ум и забрала ребенка, не оставила в системе.
Оксана: И буквально тут же Женя поехал в командировку в Хабаровск. И я ему говорю: «Жень, возьми документы и на всякий случай зайди там в опеку».
Женя: Я прилетел туда, пришёл в опеку, говорю, хочу встать у вас на очередь. Я был там 42. А в Москве мы вообще были 1000 с чем-то, нам тут ни разу не позвонили и ничего не предлагали.
Но как же так, ведь говорят, что детские дома переполнены?
Женя: Так и есть. Пока Саша был в Доме малютки, мы приходили к нему в гости. Вот сидим с Оксаной, там другие детки играют. Вольер стоит такой деревянный, 5 на 5 метров, в нем сидят 2 девочки, им даже двух лет нет. Они смотрят через решетки и кидают игрушки в твою сторону, чтобы ты только обратил на них внимание. Такие симпатяги. Но это дети, которых помещают в детские дома собственные мамы. Их даже в базе нет, их никто не может взять, их никто не видит.
Оксана: По закону любая мама может принести своего ребенка в детский дом, написать заявление и оставить его на полгода в связи со сложным положением. Через полгода она приходит и пишет снова заявление. И так дети сидят в системе годами. Это социальные сироты, которые при живых родителях, находятся в детском доме.
Это ужасно жить в детском доме при живой маме! Но давайте снова вернемся в заснеженный Хабаровск…
Женя: Я заполнил там все бумаги. На часах было 10 утра по местному времени. А уже днем они перезвонили и сказали прийти. Говорят: «У нас есть два новорождённых. Будете смотреть?». Говорю, буду, конечно. И мне дают направление на ребенка. Я беру такси и еду в Дом малютки. Очень тороплюсь, потому что до самолета в Москву остается несколько часов.
Меня встречают социальный педагог, врач с личным делом, начинают мне рассказывать про малыша. И тут заходит нянечка, заносит комочек. Передает его мне в руки. А он весь такой укутанный, глазки-пуговки темненькие. И мы как памятник замерли. Он на меня смотрит, а я на него. И тишина.
Оксана: Потом уже, когда мы увидели личное дело Саши, оказалось, что до нас от него 4 раза отказывались другие пары.
Женя: Когда я вернулся в Москву, мы посоветовались с Оксаной и решили его взять. Позвонили, дали согласие, это был конец ноября. На 25 декабря мы купили билеты в Хабаровск.
Оксана: Поехали перед новогодними праздниками, думали, заберем Сашу и вернемся домой под Новый год. Тут все было уже наряжено, нас ждала ёлка. Но не получилось. Саша в начале декабря очень сильно заболел, и его положили в больницу.
Женя: Я каждый день звонил, и мне говорили, что состояние стабильное, температуры нет, но все равно болеет и болеет. Поэтому мы сразу же из аэропорта поехали в больницу. Заходим, а там серые стены, обвалившаяся штукатурка. Саша лежит одиноко в кроватке, рядом соска желтая советская, на таких еще я рос, наверное.
Оксана: Выглядело это все очень грустно. И мы попросили перевести ребенка обратно в Дом малютки, чтобы забрать его. На следующий день они это сделали, поместили Сашу в изолятор, чтобы с другими детьми не контактировал.
И вот остается день до вылета, мы приезжаем к нему, а он снова заболел. Оказалось, его перевели из изолятора в грудничковую группу, потому что другие дети поступили, а мест не было. У него опять температура 38, нам не дают разрешение на вылет, говорят, либо вы остаетесь здесь, пока он лежит в больнице, либо улетайте и прилетайте обратно после новогодних каникул.
Женя: И я бегу 30 декабря в представительство Аэрофлота, нам идут навстречу и меняют билеты на 6 января. Я возвращаюсь в Дом малютки, и нас с пятью памперсами в пакете переводят обратно в детскую областную больницу.
И это кошмар. Крики, писки, куча детей, очереди, в соседнем кабинете уже отмечают праздник. А мы в чужом городе, в областной больнице с ребенком, которого так мало знаем.
Оксана: И нам там говорят, либо, мамочка, ложитесь с ребенком, либо, до свидания.
Женя: Я обзваниваю все больницы, где есть платные палаты, но на дворе Новый год, уже никто не берет трубку. И Оксана принимает решение лечь вместе с Сашей в больницу. Это было 31 декабря 2016 года: я встречаю Новый год по хабаровскому времени на съемной квартире, а Оксана в это время в больничной палате.
Ко 2 января Оксана тоже заболевает, у нее температура 39, у Саши – 38. А я по морозу -30С хожу к ним несколько раз в день в больницу.
Оксана: Для меня, честно говоря, это был шок. У меня не было ни братьев, ни сестер. А тут маленький ребенок, ему памперсы менять надо, да я в первый раз это делала. В палате другие мамы подозрительно смотрят. Я сразу им призналась, что ребенок приемный, и я не знаю даже как кашу приготовить.
Женя: И когда наступило 6 января, мы просто сбежали оттуда в Москву. Сразу же вечером вызвали педиатра, и через 3 дня Саша пошел на поправку. Даже больница не понадобилась.
Как Саша адаптировался к новому дому?
Женя: Ему многие обычные вещи были в новинку. С учетом того, что после родов с ним никого рядом не было, он очень остро реагировал на прикосновения. Его берешь, он сразу же начинает кричать. Положишь – он успокаивается.
Ему ничего не надо было. Только свое пространство и одно развлечение – палец в рот. Еще он смотрел на свои ручки. Мог поднять их перед собой и долго-долго разглядывать.
Оксана: Мы когда его начали купать, то у него были такие глаза, в которых читалось «О Боже, что это!?». Видно было, что ему нравятся эти ощущения, но он не может ничего понять. В Доме малютки купанием их не баловали.
Как родные отнеслись к тому, что приемный ребёнок по национальности нанаец?
Оксана: Некоторые родственники говорили: «А что, русских не давали?»
Женя: А в Хабаровске много нанайцев, это же коренное население Дальнего Востока.
Оксана: А нам даже понравилось. Это так необычно. Наш ребенок-нанаец.
Женя: Нанайцы относятся к монголоидной расе и у них есть необычный признак – родимое пятно. Обычно оно на руке или на крестце. И вот мы привезли ребенка к врачу, раздеваем, а у него синие пятна на теле. Мы быстрее звонить в Дом малютки: «Вы что там делали с ребенком? Может быть, вы его уронили?». А нам говорят: «Не переживайте. Это родимые пятна, признак породы. Постепенно они начнут проходить и бледнеть». А мы-то перепугались.
Мы знаем, что в декретный отпуск с Сашей ушел Женя. Это правда?
Оксана: Это было необычное решение для нас, а на работе Жени все вообще были в шоке.
Первое время нам помогали бабушка с дедушкой, потом Женина мама сидела с Сашей, потом я отпуск взяла. Но в итоге мы поняли, что надо что-то делать. Потому что когда у маленького ребенка постоянно меняется рядом взрослый, не формируется устойчивая привязанность. И мы на семейном совете решили, что надо уходить в декретный отпуск папе. У меня на тот момент был большой проект, я не могла его бросить, а у Жени такая работа, что в случае годового отпуска он ничего не потеряет.
Женя: Я в понедельник просто принес заявление и сказал, что с завтрашнего дня ухожу в отпуск по уходу за ребенком. Сразу же все забегали, начались звонки, разговоры: «Да ты подумай, кому ты будешь нужен после декрета? Зачем тебе все это надо?».
Оксана: И вообще, Женя реально лучше справляется с ребенком. Когда мы приехали домой, Женя взял его на руки и сказал: «Сыночек мой!». Может, потому что он его нашел, может, потому что у него больше ресурс принятия. Мне, конечно, потребовалось больше времени.
Единственная проблема сейчас, мы хотели записать Сашу в бассейн при поликлинике, но не можем, потому что там с детьми пускают только мам, а пап – нет. Несправедливо!
В России существуют 2 формы семейного устройства детей – усыновление и опека. Вы какой выбрали?
Женя: Мы сейчас опекуны Саши. Если бы мы его усыновляли, нам пришлось бы несколько месяцев прожить в Хабаровске. Поэтому сделаем это уже здесь, так проще.
В чем разница между опекой и усыновлением?
Женя: Когда ты усыновляешь ребенка, можешь дать ему свое ФИО, даже дату рождения поменять. И ребенок становится родным. А под опекой ты ничего менять не можешь. Сейчас в свидетельстве о рождении у Саши нет ни папы, ни мамы, одни прочерки. А имя ему дали врачи.
То есть его биологических родителей вы не знаете?
Женя: И никто их не знает. Одному Богу известно. Его просто в августе 2016 года подбросили к Дому малютки. Так бывает.
Есть ли какая-то помощь приемным семьям от государства?
Женя: Пока Саша под опекой, ему выплачивается пособие от государства: до года около 16 тысяч, после – около 10.
Оксана: Эти деньги у нас идут на восстановление ребенка. С одной стороны у Саши не самая плохая ситуация по здоровью, но, тем не менее, у него очень маленький вес, небольшой тонус и он пока еще не ходит. В этом плане Женя молодец, водит Сашу на массаж, к лошадям на терапию.
Женя: А недавно мы ходили в филармонию с Сашей. И в гардеробной я раздеваю ребенка, а гардеробщица смотрит и такая: «Эх, мама, наверное, не русская!». А в Сокольниках ко мне недавно подошла женщина и спросила: «А у вас, наверное, не родной ребенок?».
Вы не будете скрывать усыновление?
Оксана: У нас в стране только-только начинают брать детей и не скрывать этого. Дети могут появляться в семье разными путями. Это нормально. Хотя мои родственники из глубинки шептали мне: «Оксана, не переживай, мы скажем остальным, что это ты родила».
Что вы посоветуете парам, которые собираются усыновить ребёнка?
Оксана: Самое главное – это готовность принять чужого ребенка.
Женя: Ребенку не важны финансовые возможности, ему все равно, будет ли он ходить в штанах за 1 тысячу или за 10 тысяч рублей. Ему важны родители.
Оксана: И если вы ищете, ваш ребенок все равно вас найдет.
Сейчас сервис МамаМобиль временно не работает, но вы всё ещё можете поделиться своей историей — просто напишите нам на почту: nastya@mamamobil.ru. А пока — загляните в другие интервью с мамами: возможно, среди них найдётся та, которая говорит о вашем опыте вслух.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:
