Моя жизнь разделилась на две части: время до смерти моего сына и все остальное. Разделительная линия – обыденный момент. Я просто посмотрела на балкон и увидела бассейн.

Я всегда думала, что когда случится трагедия (конечно, с другими людьми), то к ней приведут какие-то знаки. В моем случае знаков не было, только перила балкона второго этажа. Тогда мой мир перестал вращаться, потому что я увидела своего трехлетнего сына в бассейне лицом вниз.

Более десяти лет назад мы с друзьями стали ежегодно ездить на пляж в Форт-Морган, штат Алабама. Каждый год в этот дом на берегу прибавлялись новые дети. Наши дети. В итоге их стало 17. Было весело. И Леви, мой сын, постоянно спрашивал меня в течение года: «Мама, мы скоро поедем на пляж с нашими друзьями?».

Воскресенье, 10 июня 2018 года, наш первый день отпуска. Он был наполнен плаванием в бассейне, закусками на пляже и легкой болтовней. В тот вечер мы собрались на кухне, чтобы дождаться запланированной поездки на охоту за крабами. Леви, одетый в шорты цвета хаки и желтую рубашку, сидел на диване с другими детьми и смотрел смешные видео про енотов.

Десять взрослых, включая меня и моего мужа, были в комнате.

Мы не сидели в интернете и не пили алкоголь.

Я дала Леви миску с чипсами и часть своего пирожного, не подозревая, что до трагедии остается лишь несколько мгновений.

Каким-то образом…

И даже после того, как я бесчисленное количество раз анализировала этот момент, у меня все равно остается только это: «Каким-то образом».

…Леви выскользнул через заднюю дверь, и никто из нас его не увидел. КАК я его не увидела? Отчаянная мысль вернуться в тот миг душит меня до сих пор.

Леви ушел на такое короткое время, что мы даже не заметили, что его нет. Я поделилась с ним пирожным, и часть его все еще была у меня во рту, когда я прыгнула бассейн. Ярко-желтая рубашка наполняла его гордостью всего несколько минут назад, а теперь была ножом в моем сердце. Мой разум пошатнулся: «Как ты можешь утонуть, даже не купаясь, когда ты сидишь на диване в окружении людей, которые любят тебя?»

Я с криками побежала вниз по лестнице. Я не могу вспомнить, что точно кричала. Позже, я спрашивала у друга: «Что я кричала? Как вы все узнали, что надо бежать?». Он смотрел на меня грустными глазами и говорил: «Это не имеет значения». Но я все равно чувствовала эхо того мучительного крика, повисшего в воздухе.

Когда я прыгнула в бассейн и схватила Леви, кто-то еще одновременно со мной схватил его за другую руку. Я понятия не имела, кто это был, но в тот ужасный момент, который показался мне вечностью, я была не одинока. Позже я узнаю, что один из наших друзей выбежал за дверь, увидел Леви и бросился с балкона второго этажа в отчаянной попытке спасти нашего ребенка.

Почему-то…

Опять это неопределенное слово, но других у меня нет.

…мой муж и наши врачи-друзья были ТАМ, рядом с бассейном. Я не знаю, как они спустились за доли секунды, и как им удалось сохранить самообладание, когда они начали реанимацию и полностью интубировали Леви. Несмотря на то, что мой материнский инстинкт требовал другого, я отошла от сына. Если кто-то и мог спасти Леви, то это были опытные профессионалы, которые оказались нашими лучшими друзьями.

Я стояла, облокотившись на забор у бассейна, сжимая его как якорь во время шторма. С мокрой одежды капало, а мой сын в нескольких шагах от меня боролся за свою жизнь. ОДНА МИНУТА. Господи, мне просто нужна одна минута назад. Пожалуйста.

Нет ничего сильнее отчаяния матери, которая молится за своего ребёнка.

В этот самый момент, когда Леви не кашлял водой, как это делают люди в кино, я подняла голову и открыла глаза. Над океаном появился след от радуги, который ярко выделялся на темнеющем вечернем небе. На сером полотне нигде не было света, кроме этих сверкающих цветов – размазанных и нечетких, как рисунок ребенка пальчиковыми красками.

Я уставилась на эту радугу, а время остановилось вокруг меня. Мир только что раскололся на две части и доказал мне, что жизнь может измениться – что она может закончиться – в одно мгновение. Уверяю вас, когда вы стоите на границе жизни и смерти, деньги и материальные блага не имеют значения. Вместо этого приходит другое осознание: важны отношения. Больше всего в этой жизни важны люди и отношения с другими людьми.

Я знала, что мой ребенок умирает, даже когда видела, как наши друзья борются, чтобы спасти его. У Леви появился пульс и его доставили вертолетом в больницу, но он так и не пришел в сознание.

Рано утром, на том же небе, где я смотрела вверх и умоляла поменяться местами с Леви, над тем же океаном, где Леви смеялся всего несколько часов назад, изогнулась полная радуга, словно кивая в знак солидарности с нашей общей скорбью.

Позже, в тот же день 11 июня, мы с мужем собрали всю волю в кулак, чтобы сказать нашим дочерям, что их обожаемый маленький брат теперь на небесах. Через несколько часов в Теннесси, прямо над нашим домом, засияла еще одна радуга.

Я не готова к знакам от Леви, особенно таким, которые кажутся клише. Более уместно, если бы мой энергичный мальчик послал мне настоящую грозу, а не мирную радугу. Я вообще не хочу знаков, потому что я хочу, чтобы он был здесь, хихикал и бегал голышом, сколько бы раз я не умоляла его одеться. Но в другие минуты я понимаю, что не могла пропустить те три радуги в течение нескольких часов после его смерти.

Тем самым вселенная притянула меня к себе и прошептала истину в последней инстанции: когда вы оглянетесь на свою жизнь, вашими величайшими сокровищами станут отношения, которые вы построили с другими людьми.

Если честно, горе душит. И мне не всегда удается прислушиваться к этому уроку каждый день.

Шесть месяцев без Леви.

Шесть месяцев без пижамы с героями из мультфильма «Щенячий патруль» и липких ладошек. Резиновые сапоги с Человеком-пауком все еще ждут маленького мальчика, который уже никогда не придет.

Никто не говорит: «Все нормально». Нет ничего нормального в том, чтобы решать, будете ли вы хоронить или кремировать своего ребенка.

Чаще всего я хочу скатиться в пропасть отчаяния и никогда оттуда не выбраться. Мой мозг обрабатывает смерть Леви на повторе; снова и снова я вижу его, моего ребенка, на дне бассейна. Я хочу тишины. Подозреваю, что так происходит со всеми, и так нужно.

Я позволяю себе это, но, когда чувствую себя полностью парализованной без Леви, я заставляю разум вернуться к красоте радуги, которая проявилась в тот день.

Мы заплатили самую высокую цену, чтобы узнать, что важно в жизни, и я не позволю, чтобы цена была напрасной.

Мы будем продолжать бороться с этим горем.

Николь Хьюз

Вам будет интересно!
500