Мои третьи роды проходили в гинекологии, так как роддом был закрыт на мойку. Условий нет, персонала не хватает. Узнали, что третьи роды, скорее повели в предродовую, никакой клизмы, со мной в палате ещё трое.
Я самая опытная, кричать стыдно, дышу. Через час уже не могу, приходят прокалывать пузырь, всё, как во сне. Врач берет ножницы, спрашивает: «Знаешь, что дальше будет? «Знаю — дальше ад. Греет одна мысль: «Это заканчивается, боль не бесконечна». Девочка по соседству от страха закрывается одеялом.
Схватка, схватка-потуга, ору, стыдно, ору так, что у самой закладывает уши. Скорей в родзал. Потуги, ещё, в глазах темнеет, что же так больно, двое родились легче. Потуги, из меня идет кал, стыдно. Рожаю малюсенького, всего красного малыша, плачет — ЖИВ!
Ребенка уносят, на живот кладут груз, под меня квадратный тазик. «Прижимай груз»- говорят. Сил нет прижимать, но я стараюсь, из меня всё время что-то льется. Я уже не знаю, сколько времени прошло, мне плохо, теряю сознание, ноги холодные. Звоню мужу: «Я умираю, прости меня, мне плохо!»
Никого нет.
«Девочки! — кричу, — люди, помогите, я умираю!»
Рядом в коридоре смеются санитарки. «Я умираю!» Никто не слышит. Вдруг заходит санитарка, спрашивает: «Как тут?». «Плохо мне, умираю». Округляет глаза, вылетает из палаты. «Сюда, — кричит, — кровотечение!».
Врач залетает, вся в крови: «Капельницу». Опять никого. За окном небо иногда становится полностью черным. Звонит муж: «Мать свечу венчальную зажгла, держись, ты нам нужна», — плачет. Заходит врач: «Как дела?». «Плохо — говорю, — Не чувствую ног». «Вторую капельницу!» — кричит врач.
По телу растекается блаженная теплота. Я знаю, что такое смерть, умирать страшно.
Рядом лежит твой новорожденный малыш, а дома ещё двое, а ты прощаешься с жизнью. Врачей я не виню, видела их загнанный, задёрганный взгляд. Один врач, а роды и кесарево, чередовались друг за другом очень долго. На родильном столе я была 4 часа.
Надо ли говорить, как я люблю своих детей, и не жалею ни одной минуты, что дала им жизнь!!! Маленький рядом со мной сейчас, говорит, что любил меня с рождения, даже в животике, когда был — уже любил. Откуда он понял, что я пишу историю его родов?
