О боже, у него маленький поросячий нос! Это была моя первая мысль, когда я увидела своего сына Бенджамина над хирургической занавеской, которая отделяла меня от врачей во время операции КС.
Нет! Не могу поверить, что это была моя первая мысль о моем ребенке! Какой была моя первая мысль о Мике, брате-близнеце Бенджамина, я не помню. Я просто помню, как молилась, чтобы он дышал, чтобы он был жив, когда его увозили в отделение интенсивной терапии с кислородной маской на бледном лице.
До тех пор, пока не прошло несколько дней после кесарева сечения, я не прикасалась к своим сыновьям. Потом осторожно взяла Бенджи на руки, ощущая каждый провод и капельницу на его 2-килограммовом теле.
Я была рядом с детьми всю свою жизнь, даже нянчилась в течение года после окончания средней школы, но держать собственного сына было странно. Поцеловав его в макушку, я ожидала почувствовать мягкий детский пушок, но его щетинистые волосы укололи мои губы.
Я не хотела причинять ему боль, поэтому быстро отдала медсестре, чтобы она положила его обратно в кувез. Мика я не могла держать вовсе. Вместо этого я нежно гладила его ногу, пока ему делали экстренное переливание крови.
Мы с мужем знали, что мальчики родятся недоношенными. Мы были готовы к реанимации и интенсивной терапии, но к тому, насколько отстраненной я буду после родов, я была не готова.
Кто вы, малыши? Я изучала лица моих детей, которые выглядели как маленькие старички, их кожа плотно прилегала к крошечным костлявым телам. Я носила их почти девять месяцев, но они были мне совершенно незнакомы.
О чем эта статья?
Еще более загадочным был вопрос: кто я?
Я не чувствовала себя матерью. Настоящие матери от любви и радости плакали над своими новорожденными, я же ничего не чувствовала.
Через две недели мальчики вернулись домой из отделения интенсивной терапии, и я с головой ушла в заботу о них. Я была полна решимости кормить грудью; когда у меня это не получилось, я начала сцеживаться круглосуточно. У моих детей должно быть все «самое лучшее». В конце концов, разве не так поступают хорошие матери?
Мои дни дома с недоношенными близнецами превратились в день сурка: крики, теплые бутылочки, кормление, отрыжки, смена подгузников, пеленание, сцеживание молока. Все сначала.
Я не обнимала своих мальчиков и не смотрела им в глаза, не гладила их щечки и не вдыхала их сладкий детский запах. Если я позволяла себе обнять одного, то чувствовала себя виноватой за то, что не обняла другого. Так что, во имя справедливости, я придерживалась расписания: крики, теплые бутылочки….
Подруги и моя невестка родили всего через несколько недель после меня. Они написали в Facebook о том, что никогда не чувствовали такой любви, их дети заполнили каждый уголок их сердец. Я внутренне закатывала глаза: они лгут! Просто пытаются казаться лучше.
Материнство — это тяжело!
Но даже мой муж чувствовал эту любовь. Когда мы укладывали детей спать, он шептал в ухо каждому ребенку: «Я люблю тебя, малыш!». Что было не так со мной, как с женщиной, как с матерью, что я не чувствовала того, что должна была чувствовать к своим детям?
Я заботилась о них в меру своих возможностей. Я делала все, что могла. И в глубине души знала, что люблю их, но ответственность за детей я чувствовала больше и сильнее. И я ужасно ревновала к другим мамам, к своему мужу.
Проходили недели. Один месяц. Два месяца. Три месяца.
А потом… Мы сидели на диване, пристально глядя друг на друга, и один из сыновей (я не помню, кто именно!) посмотрел на меня и впервые улыбнулся. О! Мое сердце подпрыгнуло, и на глаза навернулись слезы. В этот момент я почувствовала настоящее тепло к своему ребенку.
Эта первая улыбка была семенем, которое начало расти в моем сердце, и с этим семенем я начала понимать поразительную истину: не каждая мать влюбляется в ребенка с первого взгляда.
Может быть, рождение — это только начало.
Прошло больше десяти лет с тех пор. Я все еще ловлю себя на мысли: кто вы, малыши? Но вместо того, чтобы быть парализованной страхом и неуверенностью, этот вопрос теперь наполняет меня желанием узнавать моих сыновей все больше и больше, поскольку они растут каждый день.
Теперь я знаю, кто я. Я — их мать, и всегда буду любить их больше, чем кто-либо другой.
Бриттани Мэн
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: “Выживут ли твои дети”: мама тройни о чувствах и жизни после родов
