Я вчера наконец-то сходила на «Дьявол носит Prada 2», и спустя сутки меня всё ещё не отпускает. Поэтому, кажется, об этом точно стоит поговорить.
На самом деле «Дьявол носит Prada» для меня чуть больше, чем просто фильм. Во многом потому, что это часть моей профессиональной жизни и в каком-то смысле — идентичности. Привет, диплом журналиста!
В далеком 2011 году я начинала карьеру в глянцевом журнале, потом «ушла в интернет» и больше шести лет была главным редактором одного из популярных женских порталов. Это была та самая жизнь, где ты летишь бизнес-классом «Аэрофлота» в Лондон на открытие аутлета или в Берлин на показ Reserved, а Lamoda присылает домой рейл с одеждой, чтобы ты выбрала, в чём пойдёшь на мероприятие.
Я рассказываю это не для того, чтобы похвастаться, а чтобы объяснить, насколько мне близко всё, что показано в этом фильме. Эта глянцевая журналистика была не всей моей жизнью, но очень большой её частью.
Сразу предупреждаю: дальше будут спойлеры. Поэтому, если вы ещё не смотрели фильм «Дьявол носит Prada 2» и не любите заранее знать сюжет, пожалуйста, закройте сейчас эту страницу и идите в кино.
Так, все ушли? Тогда продолжаем.
Первая и вторая части фильма «Дьявол носит Prada» визуально очень похожи, поэтому после просмотра продолжения у меня не было ощущения: «Господи, зачем вы это сняли, вы всё испортили». Наоборот — всё выглядит вполне органично. Но очень заметно другое: насколько за эти десятилетия изменился мир.
Если первая часть была скорее про то, как сложно попасть в глянцевую журналистику и выжить рядом с главным редактором модного журнала, то вторая — уже про бесконечную физическую и эмоциональную гонку. За деньгами. За будущим. За попыткой не проиграть ИИ и новой реальности.
За эти двадцать лет постарели мы все
Перед просмотром я постоянно натыкалась на посты о том, что Мерил Стрип и Энн Хэтэуэй совсем не изменились и будто время их не коснулось. Да, они прекрасно выглядят. Но всё равно видно, сколько лет прошло. И, возможно, если бы я заранее не начиталась этих восторгов, то не ловила бы себя во время фильма на мыслях: вот у Энн появились морщинки, а Мерил уже выглядит совсем иначе, чем в первой части. И это нормально.
Я очень люблю обеих актрис, но давайте честно: за эти двадцать лет постарели мы все. И никакие деньги, косметология и ботокс не способны остановить время. Наверное, именно поэтому мне всё сложнее слушать разговоры о том, что «кому-то всё ещё 25», когда людям давно за 40. От этого возникает странное ощущение вакуума: с одной стороны — юные зумеры, с другой — миллениалы, которые всё ещё мысленно живут в том же возрасте. И получается, что обсудить боли в спине как будто уже и не с кем.
Жизнь стала похожа на ринг
Энди Сакс (Энн Хэтэуэй) получает журналистскую премию и в ту же минуту её увольняют из редакции. Потом она устраивается в «Подиум»: зарплата в два раза выше, хорошая квартира вместо прежней тесной, ощущение, что всё наконец начинает складываться. И именно в этот момент умирает владелец холдинга. Бюджеты режут, будущее проекта под вопросом, и снова всё летит в пропасть. Героиня злится, и я её понимаю.
Последние годы меня саму не отпускает мысль, что старая концепция жизни — «после чёрной полосы обязательно будет белая» — больше почему-то не работает.
Раньше, если случалось что-то плохое, я знала: нужно просто пережить этот период. Дальше обязательно будет легче, и можно будет выдохнуть. Но в какой-то момент оказалось, что жизнь стала похожа на ринг: удар, ещё удар, ещё, даже когда ты уже лежишь и не можешь дышать. И теперь, кажется, вопрос уже не в том, когда станет легче, а в том, насколько ты вообще способен держать этот удар — физически и психологически.
Наверное, именно поэтому я начала бегать по утрам в парке три года назад. Тогда я ещё не до конца понимала зачем, просто пыталась дать телу и голове хоть немного воздуха и дофамина. А после фильма осознала, что это была не случайность, а способ выжить в новой безумной реальности.
Идеального момента для рождения ребёнка не существует
Не могу не сказать про замороженные яйцеклетки Энди Сакс (Энн Хэтэуэй). По сюжету героиня даже дала им имена. Она ждёт «подходящего момента», чтобы стать матерью. И мне кажется важным, что эта тема вообще появилась в таком фильме, пусть даже вскользь.
Потому что разговоры о заморозке яйцеклеток давно перестали быть чем-то из мира селебрити. Всё чаще женщины начинают задумываться об этом ближе к 30–35 годам, особенно если пока не складывается с отношениями или карьерой. И вокруг меня есть знакомые, с которыми мы обсуждали это за последние пару лет.
Но во время просмотра я поймала себя на другой мысли. Если в первой части Энди Сакс пришла в «Подиум» сразу после университета, то ей было примерно 21–22 года. Во второй части проходит около двадцати лет, то есть героине уже за 40. И она всё ещё ждёт «правильного момента», чтобы разморозить яйцеклетки.
И вот здесь мне стало очень грустно. Потому что, кажется, идеального момента для рождения ребёнка не существует. Всегда будет что-то: работа, деньги, страх, нестабильность, неподходящее время, не та версия себя.
— А можно покороче? — ИИ.
Когда Энди Сакс возвращается в «Подиум», Стэнли говорит ей, что журнал теперь «в цифре»: читатели листают, кликают, свайпают — и через несколько секунд переключаются на что-то другое. И эта фраза, кажется, очень точно описывает то, как изменился весь контент за последние годы.
Если раньше журналист мог улететь в другой город на съёмку, несколько дней писать материал, работать с фотографом и ретушёром, то теперь всё должно происходить почти мгновенно: быстро написал, сфотографировал на телефон, выпустил. Потому что какой смысл тратить недели на материал, который большинство пролистает за пять секунд?
И длинные тексты тоже постепенно становятся роскошью. Сейчас человек тратит буквально 2–3 секунды, чтобы решить, будет ли он читать дальше. Я вижу это даже в своей работе. Я часто пишу большие комментарии к задачам, чтобы объяснить контекст и логику решений, а в ответ слышу: «А можно покороче?»
Мы всё время куда-то торопимся.
Недавно я узнала, что многие уже даже сериалы смотрят на скорости ×2 — потому что «слишком медленно».
И во всём этом Миранда Присли (Мерил Стрип) пытается удержать журнал на плаву и стать вице-президентом по контенту. Но трафик падает, рекламодатели режут бюджеты, а на пятки наступает ИИ. Причём ИИ одновременно делает две вещи: отбирает у медиа поисковый трафик и бесконечно упрощает производство контента. Создавать стало легче, но самого смысла как будто стало меньше. И я снова подумала: как хорошо, что я всё-таки ушла из журналистики и теперь проектирую сценарии для роботов.
«У нас нет выбора»
Всю первую часть «Дьявол носит Prada» Энди Сакс (Энн Хэтэуэй) несколько раз повторяет: «У меня не было выбора». И это явно не случайная фраза — такой сценарный крючок.
Во второй части я всё ждала, когда она прозвучит снова. И она прозвучала, но уже из уст Миранды Присли: «У нас нет выбора».
Так вот, это неправда. Выбор есть всегда. Просто иногда выбор оказывается таким болезненным, что проще сделать вид, будто его не существует.
И это главный — и последний — итог после просмотра фильма.
Обсудить статью можно здесь или в моем телеграм-канале «Ром, куда пойдём?».
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:
